Судебная практика стороны защиты
Полезное

ЗАЩИТА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ О НАРКОТИКАХ

Московская городская коллегия адвокатов «Фомин и партнеры» занимает одну из авторитетных позиций в современной российской адвокатуре по защите граждан от уголовного преследования. Мы оказываем консультации по делам о наркотиках.

МГКА «Фомин и партнеры» является специализированной коллегией адвокатов по уголовным делам.

Целевое направление деятельности в сфере уголовного судопроизводства, широта познаний законов и практики, богатый опыт позволяют адвокатам коллегии проявлять высокий профессиональный уровень защиты по уголовным делам и добиваться желаемых результатов.

Фомин Михаил Анатольевич – председатель Президиума Московской городской коллегии адвокатов «Фомин и партнеры», кандидат юридических наук.

Фомин Михаил Анатольевич - российский адвокат нового поколения, известный своими новаторскими подходами по опровержению предъявленного обвинения по уголовным делам в сфере незаконного оборота наркотиков.

Огромный практический опыт адвоката, его новые идеи, способы и методы защиты по уголовным делам о наркотиках, а также бескомпромиссность в отстаивании интересов своего подзащитного, о чем свидетельствуют положительные результаты его деятельности, позволили разрушить устоявшиеся в общественном сознании стереотипы о невозможности постановления российскими судами справедливых приговоров.

Консультации адвоката по делам о наркотиках 

Интерес к практической деятельности адвоката Фомина М.А. со стороны общественности, многочисленные письма и обращения теоретиков и практиков в области уголовного и уголовно-процессуального законодательства по вопросам доказывания и правил квалификации составов преступлений, предусмотренных статьями 228, 228.1 УК РФ, послужили поводом к изданию книг:

  • «Защита по уголовным делам о наркотиках»;
  • «Сбыт наркотиков. Защита от обвинения»;
  • «Обжалование приговора по уголовным делам о наркотиках»;
  • «Провокация сбыта наркотиков».

В этих книгах очень широко очерчен круг проблем, как по вопросам квалификации, так и по вопросам уголовно-процессуального доказывания, которые успешно разрешены автором с изложением практического материала реальных уголовных дел, в том числе и из следственно-судебной практики адвоката.

В каждой из книг отчетливо показана реальная картина несовершенства работы судов при рассмотрении уголовных дел данной категории.

Цель издания таких книг прослеживается через все их содержание – единообразное применение закона во избежание судебных ошибок.

Фомин М.А - адвокат по наркопреступлениям.

«Защита по уголовным делам о наркотиках»
Издательство «Юрлитинформ»
2013г.

 

Множество искалеченных судеб, как итог судебных ошибок – это проблема, с которой нужно бороться и которую необходимо искоренить совместными усилиями по применению знаний, как в вопросах доказывания, так и в вопросах правил квалификации составов преступлений, предусмотренных ст. ст. 228, 228-1 УК РФ.

В настоящем издании рассматриваются актуальные вопросы уголовно-правовой квалификации преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков.

Подробно на основе обширного материала уголовных дел приводится судебная практика с позиции стороны защиты.

Анализируются судебные ошибки при постановлении обвинительных приговоров.

Даются советы по оказанию квалифицированной юридической помощи при защите по уголовным делам данной категории.

Затрагиваются вопросы обжалования обвинительных приговоров. Приводятся нормативные акты (законы, постановления, инструкции), решения Европейского суда по правам человека, ходатайства и жалобы.

В книге анализируются многочисленные судебные решения (приговоры, определения, постановления) относительно выводов по проблемным вопросам квалификации, включая судебную практику в большинстве своем ранее нигде не опубликованную, ознакомиться с которой возможно только в настоящем издании.

Большое внимание уделяется вопросам доказывания, допустимости доказательств.

Многим настоящее издание поможет добиться пересмотра уже постановленных приговоров, а многим оспорить предъявленное обвинение и освободиться от уголовного преследования.

Оглавление:

  1. Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (статья 228 УК РФ).
  2. Обстоятельства, исключающие возможность привлечения лица к уголовной ответственности по статье 228 УК РФ.
  3. Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов (статья 228-1 УК РФ). Провокация сбыта.

(По вопросам приобретения книги: «Защита по уголовным делам о наркотиках» можно обратиться в издательство «Юрлитинформ» по адресу: 119019 г. Москва, ул. Волхонка, дом 6. Проезд: станции метро «Боровицкая», «Библиотека им. Ленина». Телефон 8 (495) 697-16-13).

Адвокат Фомин М.А.
О российском правосудии по уголовным делам

Очень часто от участников уголовного судопроизводства (подсудимого, адвоката) после провозглашения приговора можно услышать слова о том, что дело слушалось судьей с обвинительным уклоном.

Что же скрывается под этим понятием «обвинительный уклон»? Как установить и доказать, что судья рассмотрел уголовное дело с обвинительным уклоном?

Понятие «обвинительный уклон», которое бы раскрывало смысл этого выражения, отсутствует в уголовно процессуальном законодательстве РФ. Нет такого общепризнанного понятия и в науке уголовного процесса. Однако оно глубоко укоренилось в обществе.

По нашему мнению, обвинительный уклон означает отход, отклонение судьи от возложенных на него полномочий в сторону презумпции виновности.

Качественным показателем наличия у судей обвинительного уклона является статистика вынесения обвинительных и оправдательных приговоров, которая наглядно демонстрирует сложившуюся практику.

Ежегодно в сводных статистических сведениях Судебного департамента при Верховном Суде РФ «О деятельности федеральных судов первой инстанции и мировых судей» приводятся практически несменяемые цифры. В процентном соотношении эти цифры выглядят следующим образом: около 98 % судами постановляется обвинительных приговоров и только 1-2 % составляет доля оправдательных.

Надо ли при таких цифрах говорить об эффективности работы судебной власти или обсуждать вопросы доверия к судьям.

В сложившейся судебной практике отсутствие обвинительного уклона является, скорее всего, исключением из правил, согласно которым судьи в приговоры переписывают обвинительные заключения органов предварительного следствия, отвергая при этом все доводы и доказательства стороны защиты.

Судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда в судебном заседании 16 декабря 2010г. в отношении судьи Куйбышевского районного суда г. Омска вынесла частное определение, которым обратила внимание руководства Омского областного суда на явые и грубые нарушения закона, допущенные судьей С. при рассмотрении уголовного дела и постановлении приговора, указав следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Исходя из этой конституционной нормы, уголовно-процессуальный закон предписывает, что только суд правомочен признать лицо виновным в совершении преступления (п.1 ч.1 ст.29 УПК РФ), что суд не является органом уголовного преследования и не выступает на стороне обвинения или защиты (ч. 3 ст. 15 УПК РФ), и что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2. ст. 17 УПК РФ).

Именно в этих целях проводится судебное разбирательство, которое должно происходить с соблюдением указанных в гл. 35 УПК РФ условий, с фиксацией хода судебного разбирательства в протоколе судебного заседания (ст. 259 УПК РФ) и с вынесением итогового решения в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Однако, по данному уголовному делу от выполнения возложенных на неё функций по отправлению правосудия судья С. фактически устранилась.

Так проведенный анализ содержания постановленного судьей С. обвинительного приговора в отношении П. свидетельствует о том, что этот документ, по существу и в значительной своей части, а именно в той, в которой излагаются описание преступных деяний осужденного и доказательства вины подсудимого – показания всех потерпевших, многочисленных свидетелей, письменные доказательства и заключения экспертиз, является копией данных из обвинительного заключения с сохранением тех же самых стилистических оборотов, ошибок, декоративных дефисов и точек, исполненных следователем в своем итоговом документе, составленным по окончанию предварительного расследования.

Обращает на себя внимание и протокол судебного заседания по делу, в котором отражены показания свидетелей, потерпевших и других участников уголовного судопроизводства и другие сведения. При этом, содержание показаний названных участников судебного разбирательства, в той мере в какой они отражают свободный рассказ об известных им обстоятельствах дела, изложено образом, идентичным содержанию показанию свидетелей, потерпевших и других участников уголовного судопроизводства, который имеется в материалах уголовного дела, собранных и составленных следователем. Что указывает на то, что в данном случае в большой степени имело обычное копирование данных предварительного расследования.

Указанное выше положение является характерным и усматривается в отношении всех преступных деяний, в совершении которых суд признал П. виновным, свидетельствует о том, что судебное разбирательство судьей С. проведено формально, с заранее предопределенным решением, составленном в основном, путем воспроизведения в нем изготовленных органом предварительного расследования материалов уголовного дела и обвинительного заключения.

Такое отношение судьи к отправлению правосудия может вести к умалению авторитета судебной власти, ставит под сомнение ее конституционно-правовую сущность, справедливость и беспристрастность судебного разбирательства.

В этой связи, судебная коллегия считает необходимым обратить внимание руководства Омского областного суда на проявленное судьей С. ненадлежащее отношение к исполнению своих обязанностей по отправлению правосудия, допущенное при рассмотрении уголовного дела в отношении П. (Дело № 22-4402).

В чем причины такой работы судей?

На первый взгляд, законом предусмотрены все гарантии независимости судьи при рассмотрении уголовного дела. Но в то же время, складывается впечатление, что в стране существует некий негласный запрет на оправдание подсудимых, а роль судьи сводится лишь к тому, чтобы при рассмотрении уголовного дела соблюсти все формальные требования, предъявляемые законом к процедуре судебного разбирательства. По некоторым делам судьи исключают избыточно вмененные статьи либо квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки, либо квалифицируют действия подсудимых по более мягкой статье уголовного закона. Но исход по делу, как правило, один – это обвинительный приговор, постановление которого фактически предрешено еще на стадии предварительного следствия с утверждением обвинительного заключения.

Оправдательный приговор приводит к противостоянию судьи органам следствия и прокуратуре. А конфликтовать судьи с властными правоохранительными структурами не любят и не хотят.

Поэтому, в случаях, когда уголовное дело терпит крах в доказывании виновности подсудимого, судья предпринимает попытки поиска компромисса между сторонами, который приводит к постановлению того же обвинительного приговора, но, например, с условным сроком назначенного наказания или применения альтернативной к лишению свободы меры наказания.

Подобная ситуация складывается, прежде всего, из-за кадровой политики подбора судей, которыми в большинстве случаев становятся выходцы из органов предварительного следствия или прокуратуры.

В подавляющем большинстве такие судьи априори смотрят на подсудимого как на лицо, виновное в совершении преступления.

Обвинительный уклон таких судей в судебном процессе проявляется с первого заседания и может выражаться следующими признаками:

  1. Выполнение за сторону обвинения ее функций. Данный признак может выражаться в допросе самим судьей потерпевших, свидетелей, подсудимых вместо прокурора. Когда не прокурор, а судья выясняет обстоятельства причастности подсудимого к совершению преступления, его роль, характер действий, т.е. задает вопросы, направленные не на опровержение предъявленного обвинения, а на подтверждение такового.
  2. Опровержение судьей, а не прокурором доводов стороны защиты по заявленным ходатайствам, например, об исключении доказательств, а также доводов о невиновности подсудимого.
  3. Отказ судьи оказать содействие стороне защиты в реализации права на исследование дополнительных доказательств, оправдывающих подсудимого либо по просьбе защиты затребовать и получить такие доказательства, что может быть выражено в отказе допросить свидетелей защиты, истребовать документы, которые защита представленными законом возможностями самостоятельно получить не может.
  4. Отказ стороне защиты исследовать доказательства, имеющиеся в материалах дела, например, вещественные доказательства. Часто, например, такие отказы имеют место по делам о совершении преступлений по ст. ст. 228, 228-1 УК РФ.
  5. Отказ судьи проверить по ходатайству стороны защиты представленное органами следствия в подтверждение виновности подсудимого доказательство, например, в случае сомнения в выводах судебного эксперта назначить повторную экспертизу.
  6. Отказ судьи рассмотреть заявленное стороной защиты ходатайство.
  7. Исследование судьей доказательств стороны обвинения не по ходатайству прокурора, а по собственной инициативе.
  8. Оглашение судьей показаний потерпевших и свидетелей обвинения, данных на стадии предварительного следствия, при отсутствии оснований, предусмотренных ст.281 УПК РФ.
  9. Когда судья до постановления приговора дает оценку доказательствам стороны обвинения, признавая их законными и обоснованными. Такие моменты часто проявляются при рассмотрении судьей ходатайств стороны защиты об исключении доказательств обвинения.
  10. Отказ судьи признать доказательство стороны обвинения, полученное с явным нарушением уголовно-процессуального закона, недопустимым.
  11. Когда судья, а не прокурор устанавливает в судебном разбирательстве размер причиненного действиями подсудимого вреда
  12. Отказ судьи прекратить уголовное дело в связи с примирением сторон в случаях, предусмотренных ст. 25 УПК РФ, а также в случаях, предусмотренных ст.28 УПК РФ в связи с деятельным раскаянием.
  13. Отказ судьи истолковать все сомнения в виновности подсудимого, которые не были устранены в судебном разбирательстве, в пользу последнего.
  14. Высказывание судьей своего мнения о виновности подсудимого в предъявленном ему обвинении, высказанное не только в судебном процессе, но и внепроцессуальных формах до завершения судебного разбирательства, например, в частной беседе.
  15. Личная неприязнь судья к подсудимому, возникшая либо на основе характера предъявленного обвинения, либо из-за внешних характеристик последнего, либо личностных проявлений его характера, либо порожденная чувствами зависти, ненависти к определенному роду занятий и профессии, мести, страха и т.д.
  16. Искажение или неполнота протокола судебного заседания в угоду постановления обвинительного приговора.

Сторона защиты на причину таких действий судьи воздействовать не в состоянии. В данном случае можно говорить лишь о противодействии подобной позиции предусмотренными законом способами, к числу которых относятся отвод судье в порядке п.8 ч.1 ст.53, ч.2 ст.61 УПК РФ или заявления возражений против действий председательствующего в порядке ч.3 ст.243 УПК РФ.

Судья, работающий с обвинительным уклоном не будет реагировать на заявленные отводы и возражения, продолжит свою линию поведения и будет искать методы, чтобы урезонить строптивого защитника.

Бабушкинским районным судом г.Москвы рассматривалось уголовное дело в отношении Б.

В судебном заседании судья К. действовала за прокурора и самостоятельно допрашивала потерпевшего, свидетелей обвинения, по собственной инициативе и сама лично оглашала материалы уголовного дела, приобщала к делу доказательства и признавала их вещественными, т.е. фактически выполняла роль государственного обвинителя.

В противодействие такой позиции судьи защитник Фомин М.А. в интересах подсудимого в ходе судебного следствия заявил 4 отвода и практически в каждом судебном заседании выступал с возражениями против незаконных действий председательствующего.

В итоге судья К. в отношении адвоката Фомина М.А. в адрес Адвокатской палаты г.Москвы вынесла частное постановление, в котором указала на то, что направляя в адрес судьи свои многочисленные замечания и отводы, защитник оказывал давление на суд. Подобное поведение защитника в ходе всего судебного разбирательства порочит суд, умаляет его достоинство, формирует у граждан негативное отношение к суду как носителю власти.

Указанное частное постановление было обжаловано адвокатом в кассационном порядке.

Признавая указанное частное постановление судьи К. в отношении адвоката Фомина М.А. незаконным, отменяя его, судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда в кассационном определении указала следующее:

УПК РФ предусмотрено право участников процесса заявлять отводы суду, а также подавать свои возражения на действия председательствующего. Указанные права не могут рассматриваться как давление на суд, так как являются правами участников процесса, предоставленными им ст. ст. 53, 243 УПК РФ. Проявление участником судебного разбирательства настойчивости в отстаивании своей позиции (неоднократные заявления и возражения) не может расцениваться ни как нарушение порядка в судебном заседании, ни тем более, как действия, умаляющие авторитет судебной власти (Дело № 22-6245).

Причина такого поведения судьи кроется в проблемах законодательства.

Статья 61 УПК РФ не только не раскрывает понятия «личной заинтересованности» судьи в исходе по уголовному делу, но даже не указывает формальные признаки такой заинтересованности и возможные ее проявления.

В этой норме не прописано, что судья подлежит отводу, если им грубо нарушается процедура уголовного судопроизводства, требования не только УПК РФ, но ФЗ «О статусе судей в РФ», Кодекса судейской этики, Европейской Хартии статуса судей 1998г., в которой прямо говорится о том, что «статус судей означает обеспечение компетентности, независимости и беспристрастности, которых любой человек законно ожидает от судебных органов и от каждого судьи, которому доверена защита его прав. Он исключает любое положение и любую процедуру способные поколебать доверие к этой компетентности, независимости и беспристрастности» (п.1.1).

Получается, что закон относит признак «личная заинтересованность» к оценочным понятиям. И, как правило, судья, которому заявлен отвод, отклоняет таковой, причем со ссылкой, что доводы, указанные в заявлении об отводе, о проявлении личной заинтересованности судьи в исходе по делу не указаны в ст.61 УПК РФ.

Именно такими пробелами в законодательстве пользуются судьи с обвинительным уклоном.

Удостоверить, что судья в судебном процессе грубо попирал права стороны защиты, нарушал требования закона, сама сторона защиты не в состоянии. Это может сделать только вышестоящий суд при отмене обвинительного приговора по жалобе защиты. Но где гарантии того, что, например, в суде кассационной инстанции не работают такие же судьи с обвинительным уклоном.

Судебная практика показывает, что обвинительный уклон у российских судей не просто высок, он беспрецедентен.

За последние годы Европейский Суд по правам человека принял многочисленные решения о нарушении российскими судами при рассмотрении уголовных дел Европейской Конвенции по правам человека, в которых указывается на несправедливость судебного разбирательства и нарушениях прав стороны защиты. Под этим понимается также и обвинительный уклон российских судей, которые безосновательно отказывают подсудимым представить доказательства своей невиновности и полноценно защищаться всеми способами, не запрещенными законом.

Усмотреть с обвинительным уклоном работает судья или нет можно и по постановленному приговору.

Так, например, достаточность доказательств является одним из основных требований, предъявляемых законом для постановления обвинительного приговора.

В соответствии с ч.4 ст.302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Достаточность и совокупность – это два признака, которые тесным образом взаимосвязаны между собой. Совокупность доказательств должна характеризоваться достаточным количеством собранных для постановления приговора доказательств. Отсутствие совокупности доказательств исключает и их достаточность.

Таким образом, определение достаточности доказательств является логической последовательностью выводов из собранной совокупности доказательств.

В связи с чем, в уголовном судопроизводстве допускается такое определение, как «достаточная совокупность» проверенных и исследованных судом доказательств.

Кроме этого, достаточность доказательств зависит, исходя из положений ст.88 УПК РФ, от установления относимости, допустимости и достоверности рассмотренных судом доказательств.

Следовательно, для признания доказанными фактических обстоятельств уголовного дела и постановления обвинительного приговора суду необходимо установить наличие обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ, на основе их достаточной совокупности.

Фактические обстоятельства дела устанавливаются на стадии предварительного следствия, излагаются в фабуле предъявленного обвинения, которое в силу ст.252 УПК РФ определяет пределы судебного разбирательства.

В этом случае, закон (ст. 171 УПК РФ) прямо указывает на то, что следователь выносит постановление о привлечении в качестве обвиняемого только при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления.

Из приведенных положений закона следует, что в основу решения о привлечении лица в качестве обвиняемого должны быть положены доказательства, достаточные для утверждения о совершении лицом уголовно-наказуемого деяния. При этом такие выводы органов следствия должны быть основаны на совокупности доказательств, которые бы подтверждали все юридически значимые обстоятельства предъявленного обвинения, исходя из объективных и субъективных признаков конкретной уголовно правовой нормы.

Определять достаточность собранных по делу доказательств закон предусматривает и по окончании предварительного следствия при составлении обвинительного заключения (ст.215 УПК).

Решение о направлении уголовного дела в суд для рассмотрения по существу принимается на основе достаточной совокупности собранных в процессе доказывания доказательств.

Следует заметить, что глава 11 УПК РФ (доказывание) в каждой норме говорит не о доказательстве, а о доказательствах во множественном числе – «собирание, проверка и оценка доказательств» (ст.85), «собирание доказательств» (ст.86), «проверка доказательств» (ст.87), «все собранные доказательства» (ст.88).

Статья 17 УПК гласит, что судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств.

При постановлении обвинительного приговора закон также указывает в его описательно-мотивировочной части приводить не доказательство, а доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого (п.2 ст.307 УПК РФ).

Таким образом, анализ уголовно-процессуальных норм, позволяет сделать вывод о том, что обвинительный приговор не может быть постановлен на основании одного лишь единичного доказательства. Отсутствие достаточной совокупности доказательств, свидетельствующей о совершении лицом уголовно-наказуемого деяния, исключает постановление обвинительного приговора.

Органами предварительного следствия Н. было предъявлено обвинение в совершении совокупности преступлений, предусмотренных ч.1 ст.228- 1, ч.1 ст.228-1, п. «г» ч.3 ст.228-1 УК РФ, а именно в том, что в середине октября 2010г. незаконно сбыл А. наркотическое средство гашиш массой не менее 0,9 гр., в начале ноября 2010г. незаконно сбыл А. наркотическое средство гашиш массой не менее 0,13 гр., 22 ноября 2010г. незаконно сбыл А. наркотическое средство гашиш массой не менее 49,5 гр.

Приговором Пушкинского городского суда Московской области от 13.12.2011г. Н. по предъявленному обвинению в совершении указанных преступлений был оправдан по основаниям п.2 ч.2 ст.302 УПК ввиду его непричастности к совершению данных преступлений.

Суд в приговоре сделал вывод о том, что представленных стороной обвинения доказательств недостаточно, чтобы сделать вывод о виновности Н., поскольку показания свидетеля А. никакими другими объективными доказательствами по делу не подтверждаются. Очевидцев сбыта наркотических средств нет. Проверочная закупка не проводилась. Таким образом, в судебном заседании не установлена причастность Н. к сбыту наркотических средств. Выводы органов предварительного следствия о совершении Н. этих преступлений носят предположительный характер, что не позволяет суду в силу ч.4 ст.14 УПК РФ постановить в отношении Н. обвинительный приговор.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 16.03.2012г. данный приговор был оставлен без изменения. При этом кассационная инстанция сделала следующий вывод: «Суд правильно указал в приговоре, что объективных данных, опровергающих утверждение Н. о том, что наркотическое средство он А.не продавал, суду не представлено, а показаний А. явно недостаточно» (Дело № 22-1305/2012).

Как правило, органы предварительного следствия не направляют в суд уголовные дела с подтверждением предъявленного обвинения единичным доказательством, поскольку таковое позволяет сделать лишь предположительный вывод о совершении общественно опасного деяния.

Однако и совокупность представленных суду доказательств не всегда свидетельствует о их достаточности для постановления обвинительного приговора.

Так, например, доказательства, в которых усматриваются противоречия, лишающие суд возможности сделать достоверный вывод о доказываемом факте, и которые не были устранены в ходе судебного следствия путем получения новых доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемые доказательства, препятствуют постановлению обвинительного приговора.

В этом случае, достаточность доказательств не согласовывается с представленной суду совокупностью доказательств, поскольку последняя будет разрушена сомнительными, недостоверными доказательствами.

Приговором Ивантеевского городского суда Московской области от 25.03. 2011г. П . был признан виновным и осужден по ч.1 ст.228-1 УК РФ.

Преступление, как указано в приговоре, П. совершил при следующих обстоятельствах. 20 октября 2010 г. он незаконно сбыл С наркотическое средство героин, упакованное в два свертка, общей массой 0,42 грамма.

Указанное наркотическое средство С. в тот же день пыталась незаконно сбыть Т., действовавшему в рамках оперативно-розыскного мероприятия "проверочная закупка".

Президиум Московского областного суда постановлением № 59 от 15.02.2012г. данный приговор отменил, уголовное преследование в отношении П. прекратил, указав следующее.

Как следует из материалов уголовного дела, органы следствия, обосновывая обвинение П. в незаконном сбыте наркотического средства, сослались на показания свидетеля С. о том, что героин, который она 20.10.2010 г. пыталась сбыть Т., действовавшему в рамках оперативно-розыскного мероприятия "проверочная закупка", ей в тот же день сбыл П.; материалы оперативно-розыскного мероприятия с участием Т.; материалы оперативно-розыскного мероприятия "проверочная закупка", проведенного с участием С., в ходе которого у П. 22.10.2010 г. была обнаружена денежная купюра достоинством 500 рублей, ранее выданная С.; показания свидетелей И., С. (сотрудников полиции), К. и Г. (понятых), об обстоятельствах проведения оперативно-розыскных мероприятий; заключение судебно-химической экспертизы о составе и количестве вещества, добровольно выданного Т. Допрошенная в судебном заседании С. подтвердила факт приобретения 20.10.2010 г. наркотического средства у П., при этом в ее показаниях, данных на предварительном следствии и в судебном заседании, имелись существенные противоречия в части времени, места и обстоятельств, при которых П. сбыл ей наркотическое средство.

Судом показания, данные С. на предварительном следствии, не исследовались, имеющиеся в них противоречия не устранены и оценка им в приговоре не дана.

П., как на предварительном следствии, так и в судебном заседании отрицал свою причастность к сбыту С. наркотического средства.

Факт осуществления 20.10.2010 г. телефонных переговоров между П. и С., на которые ссылается в своих показаниях последняя, материалами дела не подтвержден.

Материалы оперативно-розыскного мероприятия, подтверждающие факт покушения С. на сбыт наркотического средства Т., а также факт обнаружения у П. денежной купюры, переданной ему С. в рамках другого оперативно-розыскного мероприятия, не опровергают доводы П. о невиновности.

Таким образом, бесспорных доказательств в обоснование виновности П. в совершении преступления, предусмотренного ст. 228-1 УК РФ в приговоре не приведено.

При указанных обстоятельствах, поскольку причастность П. к незаконному сбыту наркотического средства не доказана в установленном законом порядке, уголовное дело в отношении него в этой части подлежит прекращению на основании п. 1 ч. 1 ст.27 УПК РФ (Дело № 44у-4/12).

Анализ судебной практики показывает, что судьи по-разному оценивают достаточность доказательств при решении вопроса о виновности лица. В рамках производства по одному и тому же уголовному делу различные судебные инстанции могут принять абсолютно противоположные решения о достаточности доказательств для постановления обвинительного приговора.

Такое положение дел связано, прежде всего, с тем, что в уголовно-процессуальном законе не оговорено по каким критериям следует оценивать достаточность доказательств. Фактически разрешение этого вопроса отдано на усмотрение судьи, которое зависит от его профессиональных качеств, знаний, навыков, личного опыта, наличия или отсутствия обвинительного уклона и других личностных характеристик. В ст. 17 УПК прямо говорится о том, что судья оценивает совокупность доказательств по своему внутреннему убеждению, руководствуясь при этом законом и совестью

Оценка доказательств, представляя собой мыслительную деятельность, как правило, выражается в оценочных суждениях о достаточности в представленных доказательствах данных, подтверждающих либо не подтверждающих предъявленное обвинение.

Получается, что оценка достаточности доказательств связана, прежде всего, с человеческим фактором, а именно, умением судьи правильно понять и оценить представленные ему доказательства. Иначе говоря, оценка достаточности доказательств является не чем иным, как субъективным усмотрением судьи, у которого на завершающем этапе судебного разбирательства складывается внутреннее убеждение о наличии или отсутствии в представленных доказательствах сведений о причастности лица к совершению преступления.

Именно таким образом законодатель предписывает судье оценивать достаточность доказательств, что в свою очередь, чревато судебными ошибками.

Приговором Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 31 мая 2011 г. Т. был признан виновным по ч.2 ст.228 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда кассационным определением от 23.08.2011г. данный приговор отменила по следующим основаниям.

Признавая Т. виновным, суд пришел к выводу о том, что совокупность доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства, является достаточной для разрешения уголовного дела.

В подтверждение своих выводов о доказанности вины Т., суд сослался на показания свидетелей Т., А., А.С., данные ими в ходе предварительного следствия, об обстоятельствах личного досмотра Т. 21 апреля 2010 г. Анализируя показания данных свидетелей, суд указал на их последовательность и отсутствие существенных противоречий.

Вместе с тем, в ходе судебного разбирательства свидетель А.С. пояснил, что 21 апреля 2010 г. принимал участие в качестве понятого при досмотре подсудимого. В ходе досмотра у подсудимого изъяли наркотики - комок серого цвета и еще какие-то свертки. Маленькие пакеты упакованы в конверты, серое вещество - в бумагу, после чего он со вторым понятым расписались на упаковке. После оглашения показаний свидетеля А.С., данных им в ходе предварительного следствия, последний подтвердил их, пояснив затем, что он видел один комок, как ему показалось, серого цвета.

Допрошенный в ходе судебного следствия свидетель А. пояснил, что в ходе досмотра подсудимого, в котором он принимал участие в качестве понятого, у последнего из куртки был изъят полиэтиленовый пакет, в котором находились плитки вещества коричневого цвета и порошок в маленьких пакетах. После оглашения показаний свидетель А. подтвердил ранее данные в ходе предварительного следствия показания.

Однако в приговоре суд не дал оценки противоречиям в их показаниях в ходе предварительного и судебного следствия.

Кроме того, в ходе судебного следствия были допрошены свидетели М. и С.Д., которые пояснили об обстоятельствах задержания Т. и доставления его в отдел милиции. Согласно показаниям указанных лиц, Т. был задержан за совершение административного правонарушения - нецензурную брань, при задержании Т. у него в руках находился полиэтиленовый пакет, с которым он и был доставлен в отдел милиции. Свидетель С.Д. пояснил дополнительно, что после доставления Т. они отдали пакет оперативным сотрудникам.

Вместе с тем, согласно показаниям свидетеля Т. сотрудники, доставившие задержанного в отдел милиции, пояснили, что у последнего могут находиться наркотические средства, в связи с чем его необходимо досмотреть. При этом у задержанного в руках ничего не было.

При оглашении показаний свидетелей Т., М. и С.Д., данных ими в ходе предварительного следствия, согласно которым свидетели не поясняли о наличии в руках у Т. каких-либо предметов, последние подтвердили свои показания и именно они положены в основу приговора.

Однако оценка показаний указанных свидетелей в суде в приговоре отсутствует, причины противоречий в показаниях, данных свидетелями в ходе предварительного и судебного следствия, судом не выяснены и не устранены, в приговоре не оценены.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о том, что показания свидетелей М., С.Д., Т., А.С. и А., данные ими в ходе предварительного и судебного следствия, содержат существенные противоречия в части оснований задержания Т., наличия либо отсутствия у него полиэтиленового пакета, описания веществ, изъятых в ходе его личного досмотра (Дело № 22-4680/11).

Одним из назначений уголовного судопроизводства в соответствии со ст.6 УПК РФ является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения. В связи с чем признание достаточности доказательств для постановления обвинительного приговора не может быть связана исключительно с субъективизационной деятельностью судьи. Необходимость контроля над такими полномочиями судьи продиктована реалиями нестабильной судебной практики.

Такое понятие, как оценка достаточности доказательств по своему внутреннему убеждению и совести, должно быть присуще только присяжным заседателям. Профессиональный судья должен быть поставлен в такие законодательные рамки, которые бы не давали ему возможности произвольно, по своему усмотрению, подходить к решению вопроса о виновности подсудимого. Осуществлять правосудие по принципу «верю» «не верю» не приемлемо в условиях российской действительности, где постановляется всего лишь 1-2 % оправдательных приговор от общего их количества.

Необходимо на законодательном уровне максимально оградить произвольное применение судьей внутреннего убеждения, основанному на субъективном факторе чувственного восприятии им картины рассматриваемых событий.

В связи с чем в статью 17 УПК РФ необходимо внести дополнения, согласно которому внутреннее убеждение судьи должно подразумевать доказывание выводов суда, сделанных на основе этого убеждения.

Данная норма в законе обяжет судью именно своими выводами доказать законность и обоснованность обвинительного приговора и убедить подсудимого в его виновности. Без таких выводов приговор не может быть признан правосудным.

"Фомин и партнёры" - адвокаты по наркопреступлениям. Обращайтесь к нам за консультацией по делам о наркотиках!

Полезное
Судебная практика стороны защиты
 

Фабрика сайтов

Создание сайта